Сложность и многоликость этого явления создает известные трудности его четкого определения – для патриотически настроенного социолога очевидно, что: «…любой разговор о коррупции следует начинать с утверждения о том, что никому доподлинно не известно, что это такое. Мнения по этому вопросу у международных экспертов из Международного Банка, российских чиновников с зарплатой в триста долларов и уголовной ответственностью до десяти лет «с конфискацией», и представителей российского малого бизнеса, вынужденных работать в условиях ведомственных инструкций, датированных 30-ми годами прошлого века, сильно расходятся. Скажем, если сопоставить точки зрения представителей перечисленных групп, то выйдет приблизительно следующее: международные эксперты считают коррупцией практически все, что делают российские чиновники с восьми утра до шести вечера пять дней в неделю. И кстати, если чиновники вдруг перестанут это делать – малый бизнес в этой стране просто остановится, потому что ни один человек, ведущий свой бизнес в России, сегодня не в состоянии соблюсти все существующие инструкции и правила и при этом еще получить прибыль…»1.

Такая, пускай и полемически заявленная точка зрения, отнюдь не случайна: «Особенность взаимоотношений между государством и бизнесом в посткоммунистической России в сравнении с другими странами с переходной экономикой долгое время заключалась в слабости государства. Эта слабость была объективно обусловлена предшествующим развитием. <…> в рамках старой (советской – прим. М.В.) элиты сложились мощные стимулы к разрушению государственных институтов. И при этом, в отличие от Восточной Европы, в

) http://www.pchela.ru/podshiv/45.htm

1

стране не было контрэлиты, способной противостоять данной тенденции и обеспечить сохранение государственных институтов для защиты интересов общества. Последовавший за этим стремительный распад административной системы создал массу возможностей для ведения бизнеса – за счет использования бывшей государственной собственности, а также игры на тех структурных диспропорциях, которые были характерны для плановой экономики».2

Современные исследователи акцентируют свое внимание на системном характере коррупции: «Как социальное явление коррупция возникает и поддерживается на уровне неформальных социальных связей, составляющих основу общества, она может быть обнаружена на всех уровнях управления им, а также в системах, обеспечивающих его саморегулирование. Поэтому во всех странах коррупция в той или иной мере становится образом жизни (выделено мной – М.В.). Развитие экономических отношений и разбухание госаппарата во всех структурах власти привело в мировой практике к концентрации и централизации коррупции в форме коррупционных сетей. Такая форма криминальной деятельности является менее прозрачной, чем индивидуальная коррупция, имеет больше возможностей в получении поддержки влиятельных госструктур, которые или непосредственно участвуют в получении взяток, или опосредовано через своих помощников, членов семейного клана. Исследования подтверждают, что есть два объяснения высокой взаи-мозависимости между «теневой» экономикой и коррупцией:

1) «теневая» экономика является попыткой устраниться от коррупции – предприниматель уходит в подполье, чтобы не платить взяток;

2) коррупция порождает дополнительный рост «теневой» экономики. По некоторым подсчетам, увеличение индекса коррупции на один пункт приводит к росту «теневой» экономики на 7,6%. Это не согласуется с взглядами на «теневую» экономику как способ обойти коррупцию, но подтверждает определение

2 А. А. Яковлев «Эволюция стратегий взаимодействия бизнеса и власти в российской экономике»/ Российский журнал менеджмента

Том 3,№1, 2005. С. 27–52

2

«теневой» экономики как порождение коррупции. Некоторая доля «теневого» сектора действительно образуется как реакция на взяточничество, но она значительно меньше всей той части «теневого» сектора, которая порождается коррупцией»3.

Рассматривая коррупцию в разрезе природы различных ресурсов, которые индивиды ставят на карту в борьбе за доступ к материальным и социальным благам, мы, вслед за Пьером Бурдье, неизбежно придем к выводу, что за всем богатством и разнообразием ее форм стоят три категории капиталов: «Экономический капитал, т.е. обладание материальными благами, к которым, прежде всего можно отнести деньги, а также и любой товар в широком понимании этого слова. Культурный капитал; образование (общее, профессиональное, специальное) и соответствующий диплом, а также тот культурный уровень индивида, который ему достался в наследство от его семьи и усвоен в процессе социализации. Социальный капитал - ресурсы, связанные с принадлежностью к группе: сеть мобилизующихся связей, которыми нельзя воспользоваться иначе, как через посредство группы, обладающей определенной властью и способной оказать «услугу за услугу» (семья, друзья, церковь, ассоциация, спортивный или культурный клуб и т.п.)»4 Именно здесь, на стыке этой триады, в переплетении судеб людей определенного габитуса и зарождается коррупция. Определение «габитус» было также введено П. Бурдье как принцип практик индивида: «это порождающее и унифицирующее начало, которое сводит <…> характеристики какой-либо позиции в единый стиль жизни, т.е. в единый ансамбль выбора людей, благ и практик»5 Еще одна особенность габитуса в том, что он является бессознательной структурой: это системы глубоко укорененных диспозиций, «забытых» и полностью не рефлексируемых: «Габитус – это история,

3 Страхов С.В. «Политико-экономические аспекты коррупции в странах формирующейся рыночной экономикой» / Автореф. канд. диссертации, М. 2007

4 «Социология: Энциклопедия» – словарная статья – «БУРДЬЕ (Bourdieu) Пьер» / Сост. А.А. Грицанов, и др., Мн.: 2003

5 Н.А. Шматко “Габитус” в структуре социологической теории / Журнал социологии и социальной антропологии, М., 1998 год, том I, выпуск 2.

3

ставшая природой, и тем самым отрицаемая в качестве таковой»6 При этом нельзя забывать об адаптивной функции габитуса, поскольку это и внутренние схемы восприятия, оценивания, классификации и деятельности, свойственные индивиду, и, вместе с тем интериоризованные социальные отношения, усвоенные и присвоенные социальными агентами. Габитус обеспечивает воспроизводство социальных институтов: структура института вписывается во внутреннюю структуру индивида и впоследствии воспроизводится в будущих его практиках (по Бурдье, «собственность присваивает хозяина, принимая форму структуры порождающей практики, совершенно соответствующие ее логике и требованиям» – см. далее смысловые параллели с «Образом зверя», как геральдическим символом – прим. М.В.).

Чем же измерить этот габитус? Какова может быть эффективная технология, позволяющая выявить, а уж потом и примерно наказать носителей этого социального зла – коррупции? На сегодняшний момент можно сказать только, что лишь технология исследования социальных сетей отвечает на эти вопросы в какой-то мере. Аналитический аппарат исследования социальных сетей уникален по своим возможностям; это единственная методология в социальных науках, которая позволяет изучать и моделировать не традиционные атрибутивные, а реляционные данные, которые отражают свойства системы социальных отношений и не сводятся к свойствам акторов – т.е. эмерджентные свойства групп акторов, которые Бурдье и назвал габитусом. Именно эта технология позволяет исследовать необходимую совокупность связей определенного типа между акторами, например, аффективных оценок (симпатий и антипатий), физических контактов, родства, сотрудничества, членства в группах, коммуникации и передачи ресурсов. С развитием информационных технологий роль сетевых исследований в обществе будет только возрастать.7

6 Бурдье П. Начала / (Пер. с фр. Н.А. Шматко) М.: Socio-Logos, 1994.

7 См. напр. Градосельская Г. В. «Сетевые измерения в социологии» / Под ред. Г.С. Батыгина – М., 2004.

4

Основной же практической проблемой сетевого анализа, для вскрытия взаимодействий социального и иного капитала (в смысле доступа к материальным благам), является именно идентификация акторов и отношений8.

С ее решением, на основе «транзакционного формализма», средствами концептуального анализа и проектирования удалось бы унифицировать правоприменительные действия для последующего совершенствования действующего законодательства.9

В самом деле, не затрагивая вопрос о недостатках существующих в экономике страны подсистем (например, банковская система, налоговая, социальная и пенсионная система и т.д.) и определяя режим их существования и механизм взаимодействия как процесс обслуживания глобальной транзакционной среды – собственно экономики, хозяйственные процессы представляются в виде отношений субъект-объект, где Субъекты – стороны экономических обменов, физические и юридические лица, органы власти и т.д., а Объекты – предметы экономического обмена – товары, работы и услуги, собственно денежные средства, т.е. все то, что имеет стоимость (реальную или номинальную). При этом Субъекты характеризуются наличием способности к волеизъявлению – к реализации намерения, обусловленного наличием потребностей, обусловленных биологически, либо закрепленных институционально. С этих позиций рынок – транзакционная среда, регулируемая в основном спросом и предложением, транзакции – действия Субъектов с Объектами, влекущие за собой изменение прав Субъектов на Объекты, а сделки – договоры, обязательства, конклюдентные действия, а также действия, основанные на властном подчинении и др. – формируют тезаурусы транзакций. Т.е. социально-сетевая и экономическая аналогии совершенно очевидны; транзакционный тезаурус актора соответствует

8 См. напр. А.А. Яковлев, Н.В. Кузнецов, А.К. Фоминых «Идентификация неформальных бизнес-групп для целей налогового администрирования»/ASPE Working Paper Series Научные доклады, №01/2001 WWW.ASPE.SPB.RU

«Овладение стихией социального формообразования путем разработки и применения методов концептуального анализа и проектирования»/ Электронный научно-информационный журнал «Системное управление. Проблемы и решения» Выпуск 2 (20.02.2005) http://www.supir.ru/

5

его габитусу. Идентификация всех расчетных отношений (как следствие удаления из финансового оборота наличных денег) позволила бы составить замечательно полный социальный слепок с общества, как в целом, так и в разрезе произвольного актора,10 что позволило бы решить проблемы не только фискального, антимонопольного регулирования, но и многие другие вопросы реального исполнения действующего и перспективного законодательства. Т.е. была бы решена «проблема бессубъектности», понимаемая сейчас многими как основной барьер на пути к постнеклассическим концепциям управления в человекоразмерных системах11.

Для начала этого технического процесса достаточно заменить, например понятие «письменная форма» сделки в гражданском праве, на эквивалентный ей механизм занесения информации о сделке с использованием безбумажных технологий хранения данных с «электронной подписью», в специализированное централизованное хранилище – будущий Центральный Банк. Отсутствие слова «данных» после термина Центральный Банк неслучайно. Получая информацию в режиме реального времени обо всех сделках, предполагающих совершение расчетных операций, через очень короткое время такой орган получил бы возможность непосредственного наблюдения за эндогенной (в широком смысле) денежной массой и точную количественную информацию для определения денежных агрегатов более низкого уровня (М0-М3), а вместе с этим и весь необходимый инструментарий ее [денежной массы] регулирования,12 поскольку денежные средства сами по себе обладают лишь так называемой номинальной

10 Тевено Л. «Организованная комплексность: нормы координации и структура экономических преобразований» / Радаев В.В. (ред.). Экономическая социология: Новые подходы к институциональному и сетевому анализу. М.: РОССПЭН, 2002. С. 19-46.

11 См. «На пути к постнеклассическим концепциям управления» / Сборник, ред. В.И.Аршинова и В.Е.Лепского. — М.: Институт философии РАН. 2005.

12 О существующей ситуации с расчетами подробнее см. Яковлев А.А. «Агенты модернизации»/ М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2006. гл. 1 «Экономика «черного нала» и ее участники»

6

стоимостью, их реальная функция заключается в способности обезличивать долговые отношения между субъектами сделки.

Поясним на примере. Поставщик А оказал потребителю Б какие-либо услуги, а потребитель Б оплатил эти услуги денежными средствами, и, таким образом, перевел права требования встречного удовлетворения по сделке непосредственно с себя на экономику в целом. Т.е. платеж - это, по существу, перевод долга на экономику страны – эмитента, а деньги олицетворяют собой совокупные потребности общества, удовлетворяемые за счет экономических обменов, т.е. изначально имеют транзакционную природу. При этом совершенно ясно, что именно анонимность в расчетах в зонах взаимодействия экономического, социального и культурного капитала является «Alma Mater» коррупции.

Предложенное решение несет выгоды, казалось бы, бесспорные и очевидные. Думается, что будучи осознана только как техническая, эта проблема [легализации расчетов – т.е. транзакционный мониторинг] будет решена, притом решена в ближайшем будущем. Однако, рассматривая тему в контексте конкретных государственно-управленческих мер, не могу не отметить тесную связь заявленной проблематики с апокалиптической – христианской эсхатологической – парадигмой.

«Здесь мудрость.

Кто имеет ум, тот сочти число зверя,

ибо это число человеческое.

Число его шестьсот шестьдесят шесть».

(Откр., 13:18)

Цитата, взятая в качестве эпиграфа, представляет собой один из наиболее известных фрагментов «Откровения» Иоанна Богослова. Глубина образа и крайнее религиозно-эмоциональное напряжение этих строк уже почти 2000 лет

7

намертво удерживают их не только в памяти, но и в дискурсе множества интеллектуалов.13

В актуальном общественном сознании иоанново упоминание о «числе зверя» также сформировало целый проблемный пласт. Обозначим его для краткости как «проблему 666», и отметим, что проблема эта в таком виде характерна только для христианства. Конечно, и другие религии равным образом говорят в той или иной форме об эсхатологии, о «конце мира», но они не указывают при этом множества признаков, связанных с таковым концом. Наличие таких признаков в «Апокалипсисе», несомненно, уже почти 2000 лет стимулирует желание людей понять – насколько устрашающие прозрения св. Иоанна Богослова соотносимы с окружающей их действительностью?

В таковом понимании наличествуют, казалось бы, две крайние точки зрения. Религиозные радикалы продолжают усматривать в строках Апокалипсиса буквальное указание на конкретные исторические факты дня сегодняшнего, рассматривают «проблему 666» как явное свидетельство наступления «последних дней». Так, еще в 1982 г. иеромонах Серафим (Роуз), выступая с лекцией в Свято-Германовской Пустыни (Платина, Калифорния), говорил о тайной роли «числа зверя» в американской реформе социального обеспечения 1984 г. Позже он же в комментарии на одно из современных толкований Апокалипсиса писал: «Не начался ли уже этот последний период? Судя по равнодушию православных христиан, которым следовало бы гореть верой и желанием просветить других, по широко распространенному фарисейству и удовлетворению внешним проявлениям Православия и по тому безразличию, которое так легко закрадывается в сердца всех тех, кто не испытывает прямых гонений, – этот период действительно начался».14

Радикалы секулярные, как будто бы напротив, не видят в «проблеме 666» никакого объективного содержания. Для них реалистическое восприятие текстов

13 Количество тематических упоминаний этого контекста в Сети исчисляется миллионами.

14 См: Архиеп. Аверкий (Таушев). Апокалипсис в учении древнего Христианства /Пер. с англ. М., 2001. С. 92.

8

Апокалипсиса – след законченного прошлого. Французский философ Жан Бодрийяр прекрасно суммировал таковую точку зрения: «Мессианское ожидание было основано на реальности Апокалипсиса. Теперь он реален не более, нежели первичный Большой Взрыв. Мы больше не имеем права на это трагическое озарение. <…> Наш Апокалипсис не реален, он виртуален».15

Вместе с тем именно виртуальность Апокалипсиса и делает его реальным. В связи с чем думается, что «проблема 666» заслуживает более спокойного и разностороннего обсуждения. Она может и должна быть не только предметом религиозно-философских дискуссий, но также и полем для чисто позитивистского анализа. Поэтому, старательно избегая и оценочных суждений как таковых, и прелиминарных крайностей в выводах, попробуем ниже обсудить «проблему 666» в контексте поведения. При этом мы вполне сознательно акцентируемся именно на экономическом поведении современного человека, кое принято считать минимально зависимым от христианской эсхатологии.

Начиная анализировать Священное Писание, стоит сразу же принять во внимание, что этот источник, бесспорно, является гипертекстом. Как таковой, он содержит многочисленные перекрестные ссылки, которые только и позволяют уловить некую понятийную базу, исповедуемую его авторами и заложенную ими в источник. Кроме того, значение слова «Апокалипсис», обычно переводимого как «откровение», не является его однозначным толкованием в части полной передачи смысла. «Апокалипсис» имеет и еще одно значение - «разоблачение», букв. – «снятие покрова».16 При этом св. Иоанн употребляет термин «апокалипсис» во вполне конкретном гносеологическом ключе – раскрытии христианам так называемой «тайны беззакония».

Под «беззаконием» в контексте христианского вероучения понимается не только и не столько нарушение неких правовых установлений, а скорее принуждение, угнетение человека человеком же, некая неизбежная декомпозиция социума, беззаконного по своей природе. Вот почему и Царство Божие, как

15 Baudrillard J. L'illusion de la fin ou la greve des evenements/P.,1992. P. 166, 169.

16 http://www.lio.ru/brokgauz/.

9

царство истинной справедливости, напротив, представляется христианам «антитезой моря житейского» – т.е. несовместимым с человеческим миром. Христос, сформулировавший эту идею в явной форме – «Царство Мое не от мира сего» – впервые провозгласил тем самым и гуманистический принцип свободы человеческой личности, причем именно не благодаря, а вопреки тому окружению, в коем призыв этот некогда прозвучал.

Здесь уместно напомнить фрагмент недавнего обсуждения доклада А.И. Неклесса «Миропознание и миростроительство (ценности, знание, действие: генезис и динамика форм)» в рамках семинара «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства»17:

«Сегодня, в сущности, мы ведем разговор об основаниях. Об основаниях нового мира, многие аспекты которого нам неизвестны, но которые уже сегодня оказывают влияние на нашу жизнь и на среду обитания. Кажется, «философский гарнир» в России имеет шанс перестать быть «вступлением»

и «заключением» или «обрамлением» некой конъюнктурной задачи. Но чтобы язык при этом не стал насквозь метафоричным, невнятным, фантазийным, нам приходится решать задачу, в чем-то схожую с той, которую в свое время и своих формах решали и решили удивительный народ — древние греки, создав качественно новый язык — специфический интеллектуальный аппарат для опознания мира: категории.

В не столь уж отдаленные времена на эту роль претендовали математика или системный анализ, были (и есть) также иные претенденты. Разговор об основаниях, так или иначе, неизбежен в эпоху цивилизационного транзита, переживаемого человечеством. Как для того, чтобы утвердить новое, так и для того, чтобы, стряхнув накопившуюся пыль, подтвердить нечто, представляющееся нам вечным и неизменным основанием человеческого бытия.

17 Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства»/М., Научный эксперт, вып.1, 2007, С. 121-124

10

Короче говоря, мы будем говорить об «идеале сущего» и «идеале должного», а также о внятных и конкретных реалиях, имеющих отношение к строительству государства, причем такого непростого государства — одновременно старого и нового — какой является Россия.

Вопрос (В.Э. Багдасарян):

Принято считать, что в христианстве акцентирована эсхатологическая апокалиптическая парадигма. Христианство — это апостасийная концепция времени. Следуя логике христианской апостасии, современный мир есть отрицание христианского мира. Значит христианство без апокалипсиса — это по сути антихристианство. Хотелось бы уточнить Вашу позицию. Куда делся апокалипсис и почему все-таки современный мир трактуется Вами как христианский?

Ответ:

В христианстве мало догматики. Догматика сводится, по сути, к основным решениям Вселенских Соборов: тринитарному богословию, необходимому для уяснения смысла и основания бытия и христологии, определяющей смысл и цель человеческой жизни. На этом основано христианское дерзновение достижения обо’жения (стать по энергиям тем, чем Бог является по существу), окончательной, предельной для человека трансценденции, соединяющей данные человеку потенции творчества, любви и свободы в их наивысшем проявлении в этом тварном мире…»

Христианство времен написания «Апокалипсиса» еще находилось в лоне еврейской ветхозаветной традиции, посему логично предположить, что именно к ней восходит символика «числа зверя».

В тексте Ветхого Завета числительное «666» упоминается трижды. Рассмотрим подробно все эти упоминания:

«В золоте, которое приходило Соломону в каждый год, весу было шестьсот шестьдесят шесть талантов золотых, сверх того, что получаемо было от

11

разносчиков товара и от торговли купцов, и от всех царей Аравийских и от областных начальников.»(3 Царств, 10:14-15).

«Весу в золоте, которое приходило к Соломону в один год, было шестьсот шестьдесят шесть талантов золота. Сверх того, послы и купцы приносили, и все цари Аравийские и начальники областные приносили золото и серебро Соломону.» (2 Парал., 9:13-14)

«… сыновей Адоникама шестьсот шестьдесят шесть;» (Ездра, гл.2:13)

В первых двух упоминаниях речь идет об эпизоде визита царицы Савской к царю Соломону. Помимо указания на 666 талантов сверх того, что приходило от торговли купцов, от царей Аравийских и от областных начальников – т.е. перечисления основных источников фискальных сборов, причем в строго иерархическом порядке, автор текста специально подчеркивает: 666 талантов золота не являлись таким же источником прямых налоговых поступлений, каковыми были: уплачиваемая купцами подать за торговлю, сборы с подвластных Соломону зависимых правителей Аравии, поступления от глав регионов его царства. Откуда же тогда приходили к царю Соломону эти дополнительные тонны (еврейский талант – примерно 44,8 кг) золота?

Здесь разумно предположить, что точным числом хронист обозначил долговые – т.е. заранее известные по срокам и величине, поступления золота от подданных царя Соломона, переданного им ранее в распоряжение последних, для обеспечения финансового оборота в его государстве – т.е. в виде прообраза современной денежно-кредитной системы. Как же не вспомнить здесь притчи о талантах (Мф., гл.25: 14-29)?!

14 Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: 15 и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. 16 Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов;

12

И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. 17 точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; 18 получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. 19 По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. 20 21 22 23 Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. 24 Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, 25 и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. 26 Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; 27 посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, (выделено мной – М.В.) и я, придя, получил бы мое с прибылью; 28 итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, 29 ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет;

Вполне согласуется с этим выводом и второе контекстное упоминание «числа зверя» в книге Ездры. Вот, после возвращения из плена вавилонского, раскаявшиеся представители дома Израилева в лице потомков Адонирама подписывают новый завет, то есть договор с Яхве. Ездра точно сообщает число

13

этих представителей – их 666.18 Между тем как раз праотец 666-ти «подписантов» Адонирам и был у царя Соломона начальником над податями и общественными работами, или возглавлял, говоря современным языком, министерство доходов. Как видим, число 666 уже в ветхозаветные времена символизировало экономическое принуждение, исходящее от царской (то есть земной, а не Божественной) власти.

Теперь перейдем к описанию зверя. Вот как говорит о его облике св. Иоанн: «И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него - как у медведя, а пасть у него - как пасть у льва…». Право, трудно воспринять эту фантасмагорическую фигуру иначе, нежели красочный геральдический символ. Такой символ по определению есть не только и не столько собственно знак, но и атрибут собственника власти. «Как и у любого другого знака, у геральдического знака к его различительной функции обязательно добавляется и такая вторичная функция, как обозначение собственности. Знаком собственности может стать лишь знак, который уже обозначает собственника, а не наоборот».19 Но если морфология зверя изображена геральдически, то может ли сам зверь быть чем-то иным, нежели властью человека над человеком с ее неизбежным фискальным принуждением как инструментом ограничения человеческой свободы? При таком взгляде на текст «Апокалипсиса» уже не кажется неестественным и обращение евангелиста к фискальной проблематике и даже прямое упоминание им экономических транзакций с участием посредника в виде денег: ведь св.Иоанн говорит о преодолении государственного принуждения. При этом технология этого преодоления этого принуждения/беззакония мыслится Иоанном в виде

18 Адонирам (Адорам, Адоникам) в буквальном переводе с древнееврейского означает «Господь Восстающий» или «Господин бунта», а также «Господь [мой] возвышен (возвысился)».

19 Вилинбахов Г.В. Значение геральдики/Miscellanea humanitaria philosоphiae. Очерки по философии и культуре. К 60-летию проф. Юрия Никифоровича Солонина. СПб.: С.-Петерб. филос. о-во, 2001, С.14.

14

череды испытаний, коими и освобождается человек для царства справедливости. Мудрено ли, что главное из этих испытаний оказывается непосредственно связано с экономическим обменом?

(Откр.13:16-17): «И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его».

Вот вам, дорогой читатель, данное в 1 в. н.э. краткое, емкое и образное описание того торжества безналичного денежного оборота, к которому призывают на сегодняшних саммитах лидеры стран-членов Организации экономического сотрудничества и развития! Разумеется, сегодня мы уже привыкли к тому, что для совершения экономической транзакции в режиме удаленного доступа необходимы некие идентификаторы: login, password или функционально идентичные им цифровые PIN-коды. Но с позиций современника св. Иоанна эти явления, очевидные человеку современному, нужно было символизировать. Да и сам евангелист, конечно, не мог изобразить абрис приоткрывшегося ему будущего иначе, нежели фантасмагорическими средствами. Не мудрено, что «Апокалипсис» столетиями оставался самым таинственным произведением христианской эсхатологии.

Итак, как евангельское описание зверя, так и ветхозаветный контекст «числа зверя» равно возвращают нас к изображению государственной, земной власти символическими средствами. Само это принуждение временной земной, государственной власти и есть то «бремя последних дней», которое, по мнению евангелиста, должно быть так или иначе снято с человека, а Апокалипсис – это и есть процесс такого снятия.

Еще один содержательный вопрос, возникающий в связи с применением помянутых инструментов тотального контроля, на наш взгляд, заключается в следующем: каковы могут быть последствия этого транзакционного мониторинга для экономического поведения? Здесь можно провести известную аналогию с

15

непрерывным измерением квантовых систем – систем, эволюция поведения которых во многом перекликается с эволюцией поведения систем экономических.

В общих чертах, устойчивое состояние рынка есть состояние максимума неопределенности с поведением цены/ликвидности как продукта суперпозиции спроса и предложения. Иначе говоря, рынок становится устойчивым тогда, когда неизвестно что с ним произойдет. Вот там-то, около максимума неопределенности с его состоянием, замирают цены – игрокам непонятно, сколько и чего будет предложено на рынок, и сколько и за что будет заплачено – рынок, как системное целое, обретает свойство устойчивости – начинает функционировать как прибор для измерения «объективной» цены….

Поведение квантовых систем в процессе их мониторинга в значительной степени описано. В частности показано, что непрерывное измерение квантовой системы приводит к специфическим чертам ее эволюции, демонстрирующим динамическую роль информации. Чем жестче производится измерение, тем выше взаимодействие с измеряющей средой, модифицирующей динамику системы.20 Ответом квантовых систем на этот физический мониторинг выступает т.н. «тривиальная динамика». Суть ее заключается в том, что мера разнообразия в такой системе, подвергаемой однозначному преобразованию, не может возрастать, а лишь уменьшается по ходу времени.

Аналогичную реакцию на тотальный транзакционный контроль легко предвидеть и в сфере экономического поведения. Предположим, что при каждой транзакции экономический субъект безальтернативно делает систему осведомленной о себе. Конечно, если участники рынка больше не могут анонимно присутствовать в системе экономических отношений, то мы, пусть и ценой некоторых дополнительных затрат, уловим маргинальные сделки, связанные с терроризмом, торговлей оружием, наркотрафиком и прочими криминальными проявлениями. Но коль скоро при мониторинге спектр возможных событий экономического поведения неизбежно сузится, то и само экономическое

20 М.Б. Менский, «Явление декогеренции и теория непрерывных квантовых измерений»/УФН, 1998 т.168, №9

16

поведение начнет выхолащиваться даже на уровне базовых, витальных потребностей – прозрачный экономический оборот в пределе неизбежно влечет за собой и публичность нашего privacy и сопутствующие такой публичности трансформации общественной морали. В самом деле, какой-нибудь деятель «теневой экономики» советских времен вполне мог удовлетворять свою базовую биологическую потребность, расплачиваясь с проститутками наличными и блюдя статус примерного семьянина. В условиях глобального мониторинга денежного оборота никто уже не сможет сохранять такого рода анонимность. Вместе с тем, обсуждаемая биологическая потребность у человека никуда не исчезнет. Значит, для своего удовлетворения эта потребность поневоле должна будет легализоваться. Каким же образом возможна такая легализация? Да только путем изменения моральной нормы! Обществу поневоле придется спокойно признать и перестать осуждать то, что известное количество состоящих в браке мужчин и женщин удовлетворяют свои сексуальные побуждения вне этого брака да еще и за плату… Значит, и брак как социальный институт имеет мало шансов сохраняться в привычной нам поведенческой форме.

Отсюда неизбежно будут проистекать изменения в правовом статусе отцовства и материнства, правоотношениях собственности21, наследования и т.д. и т.п. И уж никак не останутся неизменными и представления людей о личной свободе экономического поведения. Когда страны, привычно почитаемые как «свободные» и демократические, под предлогом борьбы с терроризмом возглавляют движение за безналичный оборот денег, у экономической свободы в классическом понимании уже не остается шансов на выживание.

Итак, ценой знания о субъектах экономического поведения неминуемо становится его (поведения) вырождение. А что есть вырождение экономического поведения в контексте, понятном человеку первого века н.э.? Это, конечно, такое изменение экономических отношений, которое запрещает, делает невозможными привычные бытовые стереотипы. Образно говоря, вырождение экономического

21 Коваль Т. Личность и собственность. Христианство и другие религии мира / Мир России. 2003. № 2, С. 3-45.

17

поведения это медленное усыхание того «моря житейского», в котором человек вырос и сформировался.

И в Апокалипсисе мы встречаем совершенно четкое указание евангелиста на то, что «конец мира» будет означать конец привычного людям «моря житейского» - т.е. быта: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет». (Откр. 21:1) (выделено мной – М.В.). Но ежели так, то и сам «конец мира» по св. Иоанну представляет собой форму разрешения глобального кризиса управления человеческим сообществом. Остается только надеяться, что «конец мира» в истории представляет собой не уникальное, а периодически воспроизводимое состояние, не сопровождающееся его физическим уничтожением...

 

 

 

---